Интервью с профессором Хаканом Агиром посвящено ключевым направлениям современной реконструктивной хирургии: коррекции врождённых деформаций у детей, этапному лечению расщелины губы и нёба, а также микрохирургическим методам восстановления тканей после онкологических, ожоговых и военных травм.
Профессор Хакан Агир — высококвалифицированный пластический и реконструктивный хирург, специализирующийся на детской челюстно-лицевой хирургии, лечении врождённых деформаций, а также сложной онкологической и реконструктивной хирургии головы и шеи. Врач обладает значительным клиническим опытом в лечении расщелины губы и нёба у детей, а также в проведении этапных реконструктивных операций с раннего возраста для достижения оптимальных функциональных и эстетических результатов. Отдельное направление его практики — микрохирургия и восстановление тканей после тяжёлых травм, включая военные ранения и ожоги, где он применяет современные хирургические методы, такие как кожные трансплантации и лоскутные операции. Доктор Агир также занимается лечением онкологических заболеваний головы и шеи, выполняя как удаление опухолей, так и сложные реконструктивные вмешательства.
Интервью с врачом провела Мария Чабдаева, возглавляющая компанию Beauty by Experts Medical, специализирующуюся на медицинских поездках к лучшим пластическим хирургам мира.
Реконструктивная и детская челюстно-лицевая хирургия
- Доброе утро, доктор Хакан Агир. Я очень рада наконец встретиться с вами в Стамбуле. И большое Вам спасибо от всех наших пациентов. Я хотела бы попросить вас немного рассказать о себе и об вашем опыте. На каких операциях вы специализируетесь?
Большое спасибо, что пришли. Мне очень приятно видеть кого-то из Украины. И, конечно, для меня будет большой честью рассказать вам о том, чем мы здесь занимаемся, какие операции мы здесь проводим. Я пластический и реконструктивный хирург, детский пластический хирург, хирург головы и шеи, а также хирург-онколог. Область моей практики достаточно обширная. Но в основном я занимаюсь детской пластической хирургией, то есть восстановлением расщелины губы (так называемой «заячьей губы») и расщелины нёба у педиатрических пациентов. Кроме этого, я занимаюсь лечением онкозаболеваний – рака кожи, рака полости рта, рака языка, рака головы и шеи. Я провожу не только операции по удалению злокачественных опухолей, но и реконструктивные хирургические вмешательства, которые бывают очень и очень сложными. Кроме этого, я специализируюсь в области микрохирургии. Это область медицины мало доступна для пациентов в Украине, Казахстане или странах Восточной Европы. Мы очень успешно проводим подобные операции, и у меня продолжает появляться большое количество пациентов, которые в них нуждаются.
- Я много слышала о вашем успешном опыте лечения различных пациентов с расщелиной губы и нёба. Скажите, пожалуйста, с какого возраста показаны подобные операции?
Что касается заячьей губы и расщелины нёба, а также многих других врождённых проблем, таких как родимые пятна или любые другие проблемы с лицом, мы предпочитаем проводить первые операции в возрасте 3 месяцев. Что касается других операций, для коррекции нёба – их лучше делать от девяти до двенадцати месяцев. Но в большинстве случаев я провожу операции раньше, чтобы достичь лучших результатов. Я делаю операции по восстановлению губы в возрасте от 3 до 4 месяцев и мы получаем хорошие эстетические результаты. Вот такие возрастные рамки.
- А достаточно ли будет одной операции или может понадобится вторая?
Очень хороший вопрос. Если есть расщелина губы и нёба, то на первом этапе мы делаем операцию на губе, а затем на втором этапе восстанавливаем нёбо. Таким образом, необходимо провести две операции до того, как ребенку исполнится год. А после шести лет, в возрасте 7 или 8 лет, мы делаем еще несколько операций, пересаживаем кости, иногда проводим эстетическую коррекцию. Эти операции мы проводим позже.
Военные травмы и реконструктивная хирургия
- Как вы знаете, в Украине сейчас сложная военная ситуация, и у нас много раненых людей и людей, имеющих ожоги лица. Какие методы лечения можно предложить таким пациентам? Например, делаете ли вы трансплантацию кожи?
Конечно. Лично у меня было полтора года военного опыта. Я был военным хирургом на Ближнем Востоке. Так что я знаю, каково это — быть на войне. Я знаю, что такое военные травмы. Существуют различные виды военных травм у солдат и гражданских лиц, и большинство из них — это травмы, полученные от взрывов или обстрелов. Некоторые из них — ожоги, как вы говорите. Ожоги лечатся в два этапа. Первая стадия — острая, неотложное лечение заключается в очистке раны, смене повязок и закрытии ее кожными трансплантатами.
Если ожоги очень серьезные, что иногда бывает, выполняется лоскутная операция, которая намного сложнее, и вам нужны действительно опытные пластические хирурги, такие как я. В очень тяжелых случаях мы проводим реконструктивные микрохирургические вмешательства, которые, как я уже говорил, очень редко делают в Украине. Я знаю об этом потому, что я побывал во всех крупных городах Украины. И только в Киеве делают эти операции гражданскому населению.
У пациентов могут быть ранения и ожоги конечностей, а также размозжения в результате взрывов. Это очень тяжелые травмы. При отсутствии хорошего пластического хирурга и современных методов пластической хирургии, таких пациентов ждет ампутация конечностей, что, конечно, очень печально.
В течение следующих лет, я думаю, появится большое количество пациентов, много солдат и гражданских лиц, детей или пожилых людей с множеством ран на теле, которым нужно будет пересадить кожу или провести лоскутную операцию по закрытию ран. Так что работы будет очень много.
- Обычно это многоэтапная процедура? Или можно сделать операцию за один раз?
В обычных условиях, если у вас есть оборудование и хорошие хирурги, эти операции можно провести за один этап. Но это зависит от того, насколько сложны полученные военные травмы.
Пациенты остаются в госпитале дольше, потому что у них много других травм, требующих лечения, таких как повреждения внутренних органов. Поэтому операция проводится вторым или третьим этапом, может быть, через 2 или 3 недели. В обычных условиях пациент выздоравливает через месяц. Но в условиях войны прогнозы делать трудно.
- Говоря только о реконструктивной хирургии, о военных ранениях, скажем в целом, как долго пациент должен оставаться в больнице и Стамбуле, если нет других травм?
Это зависит от обстоятельств. При небольших операциях пациенту нужно находиться в больнице 7-10 дней. И максимум, я думаю, в самых сложных случаях, при микрохирургических вмешательствах, мы можем выписать пациента через 3-4 недели, а затем оставить его еще на неделю для последующего наблюдения. После этого он сможет вернуться в Украину или ту страну, из которой приехал.
- Если у пациентов возникнут к вам вопросы после возвращения на родину, можете ли вы проконсультировать их?
Конечно. Это то, что я всегда делаю. Вы знаете, на протяжении многих лет я посещаю Украину и некоторые другие страны, например Румынию, и поддерживаю связь со своими пациентами. Это моя политика и мой основной принцип – быть в контакте с пациентами, быть доступным для пациентов все время, не только при лечении военных травм, но и после всех видов реконструктивных операций, после операций на губах и нёбе, после пластических операций.
Мы должны оставаться на связи. При проведении пластических операций необходимо наблюдать за пациентами не менее одного года. Вот почему мне важно поддерживать связь. Я регулярно ездил в Украину до войны. Сейчас я могу поддерживать связь и наблюдать за пациентами посредством WhatsApp или других мессенджеров.
Онкология головы и шеи и хирургический опыт
- А если речь идет о генетической деформации нижней челюсти, когда нужно проводить реконструктивную операцию? Нужно ли ждать, пока челюсть закончит расти? Или можно сделать это в раннем возрасте?
Если у ребенка есть какая-либо деформация челюсти или лица, в первые несколько месяцев мы должны оценить состояние пациента, осмотреть его, провести некоторые исследования, например МРТ и другие тесты, после чего разработать план лечения.
В большинстве случаев мы не трогаем кости челюсти или другие кости до шести лет, если нет каких-либо показаний, таких например, как проблемы с дыханием, питанием или речью. В таких случаях мы делаем операцию раньше.
- А при лечении онкозаболеваний, какие операции вы выполняете? В области головы и шеи проходят сонные артерии, это ведь очень уязвимые части тела?
Верно
Голова и шея – это очень сложная область, потому что здесь расположены крупные сосуды и нервы. И если пациент долгое время игнорирует свое заболевание, со временем опухоль растет и распространяется на эти сосуды и нервы. Но мы все равно проводим успешные операции, поскольку используем современные подходы, такие как микрохирургия. Кроме этого у нас есть командный подход и необходимый опыт. Я лично получил образование и накопил многолетний опыт работы хирургом за границей. Поэтому мы можем проводить подобные операции.
Мы можем удалять раковые опухоли, которые считались неоперабельными, нерезектабельными в Украине, Болгарии и Румынии. Такие операции проводить не сложно, если быть достаточно осторожным с расположенными рядом с опухолью сосудами и нервами. Уровень выживаемости при подобных хирургических вмешательствах достаточно высокий.
- Это очень хорошая новость для наших украинских и не только украинских пациентов. Спасибо вам большое!
Пожалуйста, надеюсь, я ответил на все ваши вопросы.
- Да, большое спасибо!
Спасибо и вам.
Хочу добавить несколько слов лично от себя. С момента агрессии и вторжения России в Украину я постоянно говорю: «Любых пациентов из Украины я буду консультировать бесплатно. Для любого пациента, пострадавшего от войны, я сделаю все возможное.» На данном этапе я не могу приехать в Украину, как я это делал раньше. Но я поддерживаю связь с моими коллегами-хирургами, моими друзьями из Украины. Я даю им свои заключения, мы вместе рассматриваем конкретные случаи, иногда очень сложные. Так что я продолжаю помогать. Если кто-то хочет, то может связаться со связаться со мной в социальных сетях и Instagram и рассказать, в какой бесплатной помощи он нуждается. Я сделаю все, что в моих силах. Слава Украине!
